бесперспективным.
   - И чем конкретно думаешь заняться?
   - Поглядим, прикинем, где что поднять можно. Должны же быть зоны, которые
  вы, олигархи, еще не пожгли.
   - За олигарха - это тебе отдельный поклон - высоко поднимаешь. А с зонами
  у нас по-прежнему все в порядке. Одна сплошная рублевая зона. А доллар -
  что-то вроде зеленого билета на волю... Один или с семейством? В семье-то
  хоть нормально?
   - О, это нормально. В семье как раз полный нормалек. Они теперь натуралы.
  Дочка - та и вовсе по-русски с акцентом. И что обидно - специально,
  стервозинка малолетняя. Патриотизмом отца язвит. Так что семья моя бывшая -
  чистые невозвращенцы.
   - Бывшая?
   - Нет, с дочкой контакт остался. А с женой - разбежались втихую. У нее
  теперь собственный бойфренд. Хахель, по-нашему. Много я, Алеха, понял за эти
  годы. И главное - от чего человек старится.
   - Ты сегодня что-то глобальностью наповал лупишь.
   - Человек, Алеха, от собственного страха старится. От страха смерти. А у
  нас еще похлеще - на страхе жизни взращены. Поступка боимся, а потому
  пригибаем сами себя так, как никакое КГБ не могло. Вот ты, кстати, как со
  своей? Помнится, развестись грозился?
   - Собираюсь вроде.
   - То-то и оно-то. Даже жен впрок придерживаем. И не любим давно, и
  мучимся, и грызем оттого, а сожительствуем. Потому что с молодости страх в
  нас под старость одному, без сиделки, остаться. Супруга как клюка - авось
  пригодится. И под это-то