жливый, - неприязненно произнес Флоровский. Характер у Макса не
  изменился. - Все вежливые. Аж до подлости. Старому учителю семьдесят. Может,
  плохо ему - и ни одна зараза из учеников не навестила. Только водку жрать
  сильны.
   В агрессивном раже он незаметно исключил себя из числа "зараз".
   - Есть идея?
   - Есть. - Прежним, из былых времен движением Максим сдул насевший на
  правый глаз локон. За прошедшие годы этот кокетливый локон не исчез и даже
  не поредел. - Едем к Мельгунову. На день рождения.
   Это был вираж по-Флоровски.
   - Так день рождения вроде семь дней назад был.
   - Восемь! Восемь дней рождения прошло! - обличающе скорректировал цифру
  Флоровский. - Ну я-то весь из себя в загранице. Но ты же здесь был...
   Забелин смолчал - объяснять, что отношения с Мельгуновым прервались после
  того, как старик выставил его без объяснений из института, не хотелось.
   К ним подплыла метрдотель:
   - У вас, Алексей Павлович, все в порядке?
   - Да вот американец чуть-чуть перевозбудился. Отвык от ауры нашей.
   - Да, пиво у нас замечательное. А вы разве не дождетесь?..
   - Увы! Время. - Обрадованный возможностью увильнуть от суходеловских
  побасенок, Забелин выдернул из портмоне пластиковую карту банка "Светоч".
   И тотчас сверху, словно туз, бьющий валета, ее припечатала золотая карта
  западного банка.
   - И без возражений, - потребовал Макс.
   Выйдя вслед за приятелем на улицу, Забелин услышал наполненный радостью
  смех.