остью
  смех.
   Смеялся Макс. Расставив ноги, запрокинув вверх голову с видом человека,
  впитывающего в себя морозную Москву.
   - Слушай! - крикнул он. - Как же это можно - восемь лет без этого?
   - Ты меня спрашиваешь?
  
   Из переулка, от бардовского ресторанчика "Гнездо глухаря" выпорхнули две
  девичьи фигурки. Девушки с любопытством скосились на шумящего посреди
  Никитской мужика, но, видимо, не найдя его заслуживающим внимания,
  заскользили вперед, втаптывая сапожками хрустящий ледок и весело
  переговариваясь.
   - Чтоб я сдох. - На лице Флоровского проявилась причудливая смесь
  блаженства и обескураженности.
   - А прежде был неотразим, - подковырнул Забелин и тут же пожалел.
   - На пари?! - И, не дожидаясь отказа, Максим поволок приятеля по горячему
  следу.
   - А как хороши! - едва догнав, направленным в спины шепотом, поделился
  он. - Особенно та, что с краю.
   Это был самый его забойный ход. В движениях девушек, каждая из которых
  находилась, естественно, с краю, появилась настороженность. Они перестали
  перешептываться и внимательно прислушивались. Последняя фраза, оставлявшая
  место для догадок, вселила в них плохо скрываемую неуверенность, и теперь
  они ревниво косились друг на друга.
   - А какая нога под ней удивительная, - не уставал восхищаться Макс.
   Девушки невольно замедлили шаг.
   - Хороша нога! Безусловно, хороша! - наигрывал Макс, вовсю интригуя и тем
  готовя почву для знакомства.