из-за чего. Он и
  на поле такой - схватит мяч и таскает. Хрен паса допросишься.
   "В очередной раз прав Второв - ничего ты, Забелин, в людях не понимаешь".
   - А ты-то почему надумал, Андрюша? На повышение ведь стоял.
   - Так он же сказал - голосовал за увольнение, - исчерпывающе ответил за
  Дерясина Жукович.
   - Да и потом, чего мне оставаться, когда футбольная команда, почитай,
  развалилась? - буркнул Дерясин. - Куда вы без защиты?
   - Кстати, насчет защиты, познакомьтесь. - Забелин приоткрыл дверь и
  сделал приглашающий жест. - Вячеслав Иванович Подлесный. Будет обеспечивать
  информационную безопасность. Прошу, так сказать, любить и... Что у вас на
  сей раз, Олег Игоревич? Олег!
   - Гражданин комитетчик. - Впившись в вошедшего дикими глазами и поигрывая
  скверной улыбочкой, Жукович поднялся над столом. - Уж как мы рады.
   - Да не обращайте внимания. - Дерясин радушно протянул вошедшему руку,
  высвободил место около себя. - Это у него даже не черный юмор, а диагноз -
  открытая душевная язва. Когда-то за порнуху из института исключили. Вот с
  тех пор и числит себя мучеником прежнего режима.
   - Салабон ты. - Жукович все не отводил жадных глаз от Подлесного, который
  в свою очередь с неменяющимся лицом, не моргая всматривался в подрагивающего
  от возбуждения Жуковича. - Выросли на готовеньком. Теперь все хаханьки. Так
  вот хочу представить - главный как раз тихарь-порнографист, виртуоз
  искусствоведческой экспертизы. Сколько