спила не
  было видно ни одной царапины или трещины, ни одного, даже самого
  маленького, пятнышка гнили или плесени, хотя само дерево исчезло
  достаточно давно. Пень был серого цвета.
   - Господи, - прошептал Конан, осторожно касаясь пальцами потемневшей
  древесины, - что здесь росло? Что это было за дерево и куда оно исчезло?
  Посмотри, Рамирес, ни обломков, ни щепок, ни срубленных веток, какие
  всегда бывают на месте вырубки. Ничего. И еще... Как его отсюда вывезли?
   Лес плотной стеной окружал поляну, словно не решаясь вторгнуться в
  заповедные пределы. Или, может быть, он охранял это чудо? И Конан с
  Рамиресом были первыми за многие десятилетия, попавшими сюда. А может
  быть, даже просто первыми?!
   - В каждой стране есть нечто подобное, - присаживаясь на край пня,
  проговорил Рамирес, - у каждого народа. Но не каждый может, а главное, не
  каждый умеет этим пользоваться. Это дар Бога, это источник жизни.
   - Что же здесь росло? - Конан присел рядом.
   Ощущение торжественности и значительности момента охватило Конана, он
  вдруг почувствовал, что ничтожен и мал, бесконечно одинок в этом огромном
  мире. Страх коснулся его тела липкими холодными пальцами - и оно
  задрожало. В холодном море этой нервной дрожи растворялся разум; еще
  немного - и переставший владеть собой Конан взвыл бы, как...