дителя. На его помятом черном лице застыла
  самодовольная гримаса. Лэбс старательно таращился в искрящийся вспышками
  фотокамер зал.
   Круглолицый парень в надвинутой на глаза бейсболке положил тяжелую
  руку на плечо Рассела и, дыша пивным перегаром, восторженно заорал прямо
  ему в ухо:
   - Он выиграл! Он все-таки выиграл, этот сукин сын!..
   Рассел не шевелился. Перехватив его отсутствующий взгляд, парень
  отстранился и продолжал радостно орать, уставясь на светлый квадрат ринга
  внизу.
   Странное, до боли в груди знакомое чувство внезапно охватило Рассела.
  Он приподнялся со своего места и стал пристально всматриваться в
  противоположные трибуны. Оттуда, из пестрого скопища маленьких человечков,
  на него смотрел кто-то, пока еще незнакомый, но тем не менее очень
  близкий, чей пристальный холодный взгляд смог отыскать Нэша в этом
  разношерстном зрительском винегрете. И Рассел понял.
   Пора. Пришло время. Время для жизни и смерти.
   Рассел встал и начал пробираться к выходу.
   Он поднял воротник серого плаща, закрывавший половину лица, и, втянув
  голову в плечи, медленно двинулся по ступенькам к выходу мимо
  по-лицейских, стоящих возле самых дверей. Потом обернулся и еще раз
  посмотрел в зал.
   - Дамы и господа, - вещал, приветливо улыбаясь, комментатор, - через
  минуту мы вручим