снега или из каких-то листьев, как будто... Поток жизни омыл
  душу и умчался, но он мог вернуться.
   "Да, я понял, - подумал Конан. - И еще я понял, что это только
  легенда".
   - Ты будешь воином, - тихо сказал голос.
   - Я буду воином, - согласился Конан. - Потому что пришло мое время
  встать под удар вражеского меча во имя того, кто назвал день моего
  появления в этом мире, кто послал мне учителя, кто сам является моим
  учителем и кто показал мне силу, которая поддержит меня всегда и везде,
  где бы я ни был. Мне надо еще научиться ею пользоваться, но я стану
  воином.
   Оранжевые блики ложились на траву. Уставшие после трудного дня
  солнечные лучи пробивались сквозь плотную шапку листвы косыми нитями,
  вышивающими мягкие тени на зеленом бархате поляны. С каждым стежком они
  теряли свою силу, потому что клубок золотого солнца катился все дальше и
  дальше, убегая за горизонт.
   Фиолетовые клубы сумерек обняли пушистый лес. Ночной холод опускался
  резкими бодрящими волнами, оседая крупными каплями вечерней росы на
  широких травинках. Полукруг луны выплыл из лесного мрака, и тусклый
  желтеющий свет боязливо повис над верхушками деревьев. Поляна
  преобразилась. Желтый сверкающий ковер лесным озером лежал перед Конаном,
  а пень, словно белый остров, стоял посреди этого великолепия.