желания показать свои знания. И от других
  желаний. И даже от желания избавиться от всех желаний. Если хоть одно
  желание, хоть одна идея завладеет твоим разумом, он потеряет свободу и не
  сможет бесконечно двигаться. А с ним остановишься и ты. Ты задумаешься и
  не сможешь сражаться.
   - Рамирес, - простонал Конан, - я никогда этого не пойму. Что же
  делать?
   - Это очень хорошо. Это не нужно понимать. Нужно быть. Быть в том
  состоянии, как будто тебя нет вообще. Ты этого не поймешь и не
  почувствуешь, но это почувствует твой меч. Твой меч соединится с твоей
  душой - и тогда ничего уже не будет стоять между твоим мечом и твоим
  предназначением. Даже ты сам. Пусть когда-нибудь меч почувствует твою
  руку, Мак-Лауд.
   Два всадника поднимались по узкой тропинке на широкое плато,
  затерянное в самом сердце величественных гор. Площадка, поросшая густой
  ярко-зеленой травой и миниатюрными, истерзанными ветром кустами, уходила в
  пропасть буро-серым утесом, нависшим над глубиной огромным куском омытого
  дождями и вылизанного воздушными потоками камня.
   Спешившись и оставив коней на траве, где те замерли, послушно
  уткнувшись в зеленый ковер, люди прошли к обрыву и долго смотрели, как
  из-за большой гряды напротив выплывала огромная грозовая туча. Солнце,
  испугавшись ее свинцовой мощи, поспешило