чал головой и приказал:
   - Вставай.
   Олень встрепенулся, заметив присутствие незнакомцев. Подняв голову,
  он спрыгнул на пляж и, не останавливаясь, побежал туда, где виднелась
  тропинка, по которой можно было подняться наверх, на спасительные уступы
  шхер. Выбивая из земли сильными копытами небольшие камни и положив рога на
  спину, он бежал прочь так вдохновенно, словно уходил от настигающей его
  стрелы.
   - Представь, Конан, что ты стрела. Ты начинаешь уходить назад. Ты
  уходишь назад все дальше и дальше, чувствуя внутренностями пружину тетивы.
  Это та сила, благодаря которой ты сможешь быть тем, кем ты должен быть. И
  ты уходишь назад, а сила растет, - Рамирес положил руку на плечо Конана. -
  Но быть стрелой может любая железка. Представь себя, Конан, вот этим
  оленем. Ты видел, как он победил. Он обогнал стрелу, потому что его сила -
  это сила, сохраняющая жизнь. И он быстрее, чем стрела. Вперед, Мак-Лауд!
   Рамирес рванулся с места и полетел, подымая тучи брызг, по полосе
  воды, облизывающей пляж.
   - Я чувствую его! Я слышу!.. - закричал Конан и побежал следом.
   Легкое гибкое тело стелилось по воздуху, не ощущая собственного веса,
  словно его несла вперед неведомая сила.
  
  
   Конан и Рамирес прошли по изнывающему от зноя лугу и, миновав
  поросший вереском и тоненькими чахлыми кленами холм, углубились