убились в
  прохладный полумрак леса. Миллиарды листьев плотным занавесом закрывали
  солнце, не давая ночной прохладе и сумраку уйти из-под их мягкой тяжелой
  защиты. Ковер из густой травы и широких листьев папоротника, украшенный
  камнями, скрытыми целиком под бархатом мха, был влажен. Рамирес поднялся
  на пригорок, Конан последовал за ним.
   - Сегодня ты узнаешь, каким ты стал воином.
   Он приставил клинок к груди Конана. В один миг клеймора оказалась в
  руке шотландца и отразила нападение. Еще один выпад, зазвенела сталь, и
  Конан вновь застыл в стойке, готовый встретить новые атаки. Его ничего не
  выражающие глаза смотрели куда-то вдаль, за Рамиреса, как будто его вообще
  не было.
   - Очень хорошо, - испанец тоже встал в стойку.
   Его тонкие усы приподнялись, обнажая ряд ровных зубов.
   Еще раз описала восьмерку древняя катана, пытаясь достать тело
  Конана, но клеймора успела перехватить последний взмах.
   - Отлично. Ты просто молодец, - восторженно произнес Рамирес,
  останавливая руку над головой.
   Улыбка появилась и на губах шотландца. И тут же Рамирес превратился в
  грозовую тучу, сверкающую молнией меча. Сталь заплясала в воздухе
  молниеносными разрядами, и Конан снова провалился в бездонную пустоту боя.
   Но вдруг что-то произошло. Седая туча блеснула последней вспышкой,
  которая, встретившись