завизжала, и Конан поставил ее на ноги.
   - Они будут жить у нас, - она указала на копошащийся мешок. -
  Подождите меня где-нибудь неподалеку, пожалуйста. Я пойду купить себе
  новое платье, ведь сегодня праздник.
   Герда двинулась к воткнутым в землю рогатинам, на которых висели
  разнообразные тряпки. Навстречу ей из-за большой телеги с криком и
  улюлюканьем внезапно выбежала ватага мальчишек, одетых в огромные, висящие
  на них мешками отцовские рубахи и сползающие на глаза шлемы. Облепив Герду
  со всех сторон, они стали кружить вокруг нее, вскидывая вверх деревянные
  мечи и копья. Девушка, улыбаясь, подняла руки вверх, понарошку сдаваясь в
  плен на милость победителя.
   Щуплый долговязый парнишка, по-видимому, бывший в этой армии вожаком,
  в лучших рыцарских традициях склонился в почтительном поклоне и, положив
  на землю свое грозное оружие, приподнялся на носочки и попытался
  поцеловать Герду в губы. Она отшатнулась, и с хохотом схватив сорванца под
  мышки, перенесла его к повозке, словно взяла в плен, и отпустила ему
  легкий подзатыльник.
   Мальчишка почесал патлатую голову, напялил на нее упавший шлем и
  повел свою армию дальше в поход, голося и присвистывая.
   - Ух, сорванцы, - прокричала Герда им вслед и, счастливо улыбаясь,
  пошла своей дорогой.
   - Она прекрасна, - восхитился Конан и двинулся