ежали за ним, беспрерывно стреляя из "шмайссеров".
   Пробежав задымленные развалины, Рассел нырнул за груду кирпичей и
  принялся осматривать улицу, на которой очутился. Автоматная очередь
  заставила его пригнуться и открыть ответный огонь из револьвера.
   Немцы засели за стеной полуразвалившегося сарая напротив и не давали
  ему пошевелиться. Стреляли двое. Пули свистели вокруг, ударяясь о кирпичи
  и вздымая фонтанчики бурой пыли. Судя по всему, немцы прикрывали своего
  товарища, который подбирался к Расселу. Он понял это, когда брошенная
  немцем граната пролетела у него над головой и разорвалась где-то в глубине
  изуродованного бомбежкой дома. Вихрь осколков пронесся над вжавшимся в
  битую штукатурку Нэшем, градом обрушиваясь на него и раскаленным железом
  впиваясь в тело.
   Решив, что противник убит, солдат бросился вперед. Он так внезапно
  вырос перед Расселом, что тот не успел даже направить на противника свой
  пистолет. Тогда, бросившись на немца, он повалил его на землю. Оба без
  оружия, оба сильные, они катались по кирпичному крошеву. То Рассел был
  сверху, то немец. И оба пытались дотянуться до отброшенного Расселом
  пистолета.
   В борьбе они выкатились из дома и упали на разбитые ступени крыльца.
  С головы немца свалилась каска, и Рассел увидел маленькую голову, бледное
  лицо и коротко подстриженные светлые