мясом и свежим
  хлебом. В ногах сидящей на скамье Герды резвился маленький щенок, играясь
  большим клубком шерстяной пряжи. Подняв глаза, Герда ласково улыбнулась и
  сказала:
   - Уже все давно готово, милый.
   Она быстро поставила на стол деревянные миски со снедью и, пока он
  ел, собрала разложенное на скамье возле стены рукоделье и выгнала на улицу
  расшалившегося щенка, устроившего по этому поводу визгливую истерику.
   Потом Герда принесла кружки, кувшин вина и, сев рядом, тихо сказала:
   - Сегодня ровно год прошел с той ночи...
   - Да, - эхом откликнулся Конан.
   - Я до сих пор не могу поверить, что Рамиреса нет больше с нами.
   - На то была воля Божья.
   - Мне страшно, Конан, - Герда поежилась и прижалась к нему.
   - Не бойся, солнце мое, - он поцеловал ее в щеку. - Все будет хорошо.
   - Но он искал тебя, этот черный человек. Ему нужен был ты, а не
  Рамирес. Я боюсь. Мне до сих пор снятся его лицо и громоподобный голос...
   - Если бы ему был нужен я, он бы уже меня нашел. Все будет хорошо, -
  Конан обнял ее за плечи. - Он не придет больше.
   - Это страшный человек. Даже Рамирес его испугался.
   - Рамирес не испугался. Это невозможно, как восход солнца на западе.
   - Но он почти не сопротивлялся, - Герда всхлипнула. - Он принял это
  как должное.
   - Правильно. Это и должно было произойти. Не плачь.