лачь.
   - Нет, я не верю. Разве может человек так просто идти на смерть? Этот
  человек - сама смерть.
   - Нет, милая. Просто Рамирес был уже не так молод, как прежде.
  Помнишь, как он рассказывал о своей жене? Она умерла.
   - Помню, - всхлипнула Герда.
   - Сейчас он с ней.
   - Да, он ее очень любил, - девушка начала было успокаиваться, но
  вдруг заплакала с новой силой. - Конан, но это была и твоя смерть!
   - Нет. Моя смерть далеко-далеко. Она сюда никогда не придет, ведь
  здесь живешь ты, - он взял Герду на руки и понес к горе овечьих шкур. - Ты
  - моя жизнь. Ничего не произойдет. Будем только ты и я, и эти вечные горы.
  Не волнуйся, любимая, здесь будет спокойно, как на святой земле, и сюда
  никто больше не придет с оружием.
   ...И время медленно шло мимо них, обтекая мужчину и пылью оседая на
  женщине.
   "Смотри, милая, холода прошли, и теперь ноги больше не стынут, как
  зимой, и в комнате нашей тепло от тлеющих в очаге углей и нашего дыхания,
  а на полу и на стенах красноватый отсвет.
   Наша жизнь... Она так похожа на звездочку, летящую по небу, и никто
  не должен желать себе лучшей судьбы.
   Посмотри, здесь такая тишина, и бледный месяц над вершинами обещает
  нам завтра хорошую погоду. А скоро горы станут зелеными и теплыми, и ты
  опять будешь возиться с маленькими ягнятами...
   Мы будем жить здесь