та, поэтому звук шагов и цокот конских копыт разносился далеко по
  округе.
   Впереди колонны, растянувшейся на добрую милю, держа в руках большой
  тисовый крест, шел сутулый монах в надвинутом на самый нос капюшоне грубой
  льняной рясы. Тяжелая ткань, подпоясанная толстой веревкой, была сплошь
  перепачкана грязью и покрыта бурыми пятнами запекшейся крови.
   За монахом шли волынщики, старательно выдувая звуки старинной
  победной песни, затем - барабанщики, отчаянно избивающие свои кожаные
  инструменты короткими палочками с набалдашниками.
   - Мак-Лауд! Мак-Лауд! - гремело вдоль дороги. - Вернитесь с победой!
   На большом каменном мосту, выложенном дубовыми бревнами, прямо на
  широком гранитом парапете резвились мальчишки. Рискуя в любую минуту
  свалиться в воду, они весело кричали, глазея на сверкающее вооружение, на
  возбужденные и довольные лица идущих воинов.
   Процессия вступила на мост. На другом берегу реки их ожидали жители
  близлежащей деревушки Глен-Финен.
   Дойдя до середины реки, монах поднял над головой крест. Барабанная
  дробь стихла, волынки замолкли - и только шипение воздуха в кожаных
  мешках, глухой шум шагов и мерный топот копыт нарушали наступившую тишину.
  Под влиянием ощущения торжественности и важности момента смолкли даже
  пронзительные голоса неугомонных мальчишек.
   Монах набрал