Твоя
  голова не стала от этого лучше.
   - Мне нужна твоя голова, - спокойно проговорил Крюгер на ухо Расселу,
  - и награда за это. Должен остаться только один. Ты, наверное, знаешь, что
  остались только ты и я. Пора заканчивать.
   - Конечно, знаю.
   Из бокового входа в храм показалась группа монашек. Сложив перед
  собой руки и уставив глаза в пол, они медленно двигались к алтарю. Крюгер
  выставил в проход между скамьями ногу в армейском ботинке и громовым
  голосом выпалил:
   - С днем всех святых, сестры!..
   Монашки шарахнулись в сторону и, не переставая креститься, двинулись
  дальше, огибая возникшую преграду, почти вжимаясь в борта скамеек. Высунув
  язык и громко задышав, Крюгер проводил их пронзительным идиотским
  взглядом, полным наигранной похоти и притворного звериного вожделения.
   Вновь откинувшись на спинку скамьи, он расхохотался, заглушая пение
  хористов. Те немногие люди, которые в этот час были в храме, начали
  покидать церковь.
   - Нет чувства юмора у людей! Скучно, - пожаловался Крюгер.
   Рассел прищурился и прошипел сквозь плотно стиснутые зубы:
   - Я вижу, меч Рамиреса не сумел заткнуть твою поганую глотку...
  Жаль...
   Самодовольная улыбка на лице Крюгера расползлась еще шире. Он
  наклонился к Мак-Лауду и негромко проговорил:
   - Твой Рамирес был утонченный сноб, он умер