г. Там было совсем тихо и
  пусто; коридоры и лестничные пролеты, погруженные во мрак, давно
  обезлюдели. Лифт не работал, и Рассел пошел наверх по полу-развалившейся
  лестнице.
   Миновав последний, самый длинный пролет, огибавший зал, расположенный
  на последнем этаже и по высоте занимавший пять этажей здания, он вышел на
  крышу. Чердачная дверь, сорванная с петель, искореженной кучей дров
  валялась возле порога, торча острыми обломками досок.
   Ночной ветер, прилетевший с моря, ударил в лицо соленым ледяным
  потоком. Сделав несколько шагов, Рассел остановился и прислушался. Кроме
  воя ветра и далекого шума проезжающих внизу машин, ничего не было слышно.
   Надев толстые кожаные перчатки, он вынул из-за пазухи свое оружие и,
  обнажив клинок, провел лезвием в воздухе. Яркая надпись циклопической
  рекламы, горящей прямо над головой, бросила нежный блик на голубую сталь.
  Женский крик, сорвавшийся с высоты металлических конструкций,
  поддерживающих горящие буквы, заставил его вновь застыть на месте. Он
  поднял глаза и высоко в переплетениях арматуры увидел висящую на трубе
  Бренду. Она не могла дотянуться до стального прута и поэтому висела на
  руках, раскачиваясь от мощных порывов ветра, как муха, запутавшаяся в
  металлической паутине.
   Крюгера нигде не было видно. Подбежав к тонкой ржавой