что-нибудь сделать с ЭТИМ...
   Он мучительно сглотнул:
   - Я постараюсь. Я смогу остановить... Верь мне...
   Она снова улыбнулась:
   - Наверное, со стороны все это выглядит, как в дурацком фильме: Она
  перед смертью просит думать не о себе, а о деле, Он торжественно клянется
  продолжать борьбу... Но что делать, если мне осталось лишь обратиться к
  своему мужу с такой просьбой, а тебе - дать именно этот ответ? Да и некому
  смотреть со стороны...
   Да, со стороны смотреть было некому. Хотя их и окружало множество
  людей, каждый из них был занят собственной бедой и болью. Недаром говорят:
  "Самое полное одиночество - в толпе".
   Но если бы нашелся кто-нибудь любопытный, он бы увидел, что глаза
  мужчины словно полны жидкого стекла. Слезы? Да, слезы...
   А ведь он не знал слез дольше, неизмеримо дольше, чем кто-либо из
  живущих - уже пять веков. Даже тогда, когда он стоял над безглавым трупом
  Учителя у подножья полуразрушенной башни, даже когда на руках его иссякала
  жизнь Герды, некогда юной и желанной, - глаза его были сухи...
   Разве что в детстве... Но когда оно было, его детство?
   (А действительно - когда оно успело пролететь, его детство? И главное
  - ГДЕ? Сколько он ни пытался, ему ни разу не удавалось проникнуть сквозь
  барьер собственной юности: горы, клан Лаудов, овечьи стада, запах дыма и
  сыромятной кожи...