дей, что придут за
  нами...
   Потом был звон и экран брызнул осколками толстого дымчатого стекла. И
  все стихло.
   Кто-то напряженно расхохотался.
   - Поделом... - негромко сказал Карл.
   Алан Найман кивнул.
   - Этот день не будут помнить сотни лет... - меланхолично проговорил
  он. - Если все пройдет успешно, эти самые "миллиарды" забудут его через
  одно-два поколения. Таково уж свойство человеческой натуры.
   Мак-Лауд испытующе взглянул на него:
   - А если?..
   Найман усмехнулся:
   - Если же нас постигнет неудача - вышеупомянутых миллиардов вообще не
  будет.
   С минуту они молчали.
   - Ты всерьез допускаешь это, Алан? - спросил Мак-Лауд шепотом.
   Тот пожал плечами:
   - Я допускаю все. Это маловероятно, но вполне возможно. Поэтому мне
  тоже не нравится поднятая тележурналистами шумиха.
   Мак-Лауд вздернул бровь, и Найман уточнил свою мысль:
   - Сейчас, когда мы только готовимся предотвратить беду, нас жаждут
  растерзать в основном сектанты. Если же нас постигнет неудача - в этом
  желании объединится все человечество...
   - Не все ли равно, Алан? Что-то ты уж очень легко отделил нас от
  человечества. Если мы не добьемся успеха - нам не удастся надолго пережить
  этот день, пусть даже мы избежим растерзания...
   И пока доктор Найман обдумывал его слова, Мак-Лауд потянулся к
  микрофону.