братьев.
   И говорят: "Убей!". И убивает он своим природным оружием тех, с кем
  испил молоко из одних сосцов.
   А от частокола ярусами вверх уходят скамьи, где сидят взрослые, что
  прошли уже это испытание. И смотрят: останется ли жив? Силен ли? Ловок ли?
  Не жалостлив ли?
   Убив же всех, выходит он из ямы и, не смыв крови, садится с ними
  наравне. Тогда получает он меч, плащ и имя.
   Тот из них, кто не падет в бесчисленных битвах, живет жизнью хищника
  до старости, ходя в разбойные походы всякий раз, когда к клинку приходит
  желание пролить кровь - а неведомы ему иные желания!
   И умирают их старики в походах, падая головой вперед, так как нет у
  них человеческой старости, ибо нет и человеческого детства.
   Страшно смотреть им в глаза, сверкающие из-под нечесаных лохм,
  которые ниспадают, как лошадиная грива.
   Вожди их бьются мечами с рукоятью из человеческой кости и лезвием
  длиной в рост мужчины, что разрубают волос на воде.
   Не обойтись такому мечу без крови сроком более семи дней, иначе
  потребует он крови своего хозяина.
   Вождем же может стать лишь тот, кто сумел сразить три раза по девять
  врагов и завладеть их добром и женщинами.
   У прочих же не в ходу мечи, раздают они удары железными цепами с
  тремя девятизвенными цепочками, на каждой из которых по три железных шара.
   И семь железных