лняет тебя и, предвкушая возможность убить врага,
  ты несешься вперед, обнажив меч; несешься навстречу этим людям, навстречу
  злым горящим глазам и перекошенным в дикой ярости ртам. Бежишь, ожидая
  решения, которое должно снизойти свыше - оттуда, с небес - и дать или не
  дать тебе шанс выжить... Но нет. Это не главное. Перед боем об этом не
  думаешь. Просто пришла пора драться, и поэтому тебе страшно и весело
  одновременно, и остро чувствуется утренняя прохлада. Особенно остро. Как
  никогда.
   Раскат грома заставил Конана остановиться и замереть.
   Подняв глаза, он посмотрел вверх. Голубое небо было чистым и
  безоблачным. Откуда же гром?
   Неподалеку на остром уступе отвесной скалы был отчетливо виден
  всадник на вороном коне.
   Блестящее лезвие широкого клинка незнакомой формы сверкнуло в его
  руке. Черный плюмаж шлема развевался на ветру, словно косматый темный
  штандарт. Конь воина то и дело вставал на дыбы, выбивая копытами искры из
  гранитного постамента.
   Ослепительный зигзаг молнии - словно бог полоснул огненным мечом -
  рассек небо и обрушился прямо на всадника. Гром чуть не оглушил Конана,
  наполнив голову вибрирующим звоном. Странное, почти животное чувство
  подсказывало ему, что удивительный всадник и молния в ясном небе неспроста
  появились в это утро. Конан видел черного воина впервые, но