сегда, прикосновение к этим кусочкам кости успокоило его.
  
  
   Катана простер перед собой ладонь - и словно невидимый ручеек теплоты
  истек из ее середины. Все почувствовали его.
   Конан тоже ощутил эту теплоту. Более того - ему показалось, что луч
  ее прошел сквозь его грудь, неведомым ощущением обогатив тело и душу.
   Но ведь так не могло быть... Или?
   Да нет, какое там "или"! Наверняка Рамирес просто указывает на
  кого-то за его спиной.
   Подумав так, юноша обернулся через плечо.
   - Что ты вертишься, Клеймора! - продолжал Катана со странным
  выражением в голосе. - Никого сзади тебя нет.
   Конан по прозвищу Клеймора, восемнадцати лет от роду, и сам уже видел
  это.
  
  
  
   10
  
   Клеймора?
   Звонкое, лихое, веселое имя-название. Как вкус старого вина из
  резного кубка. Как птичий крик.
   "Клей-мора!" - пронзительными голосами кричат острокрылые чайки,
  пикируя с меловых утесов вниз, выхватывая рыбу из глубин морского
  изумруда...
   "Клей-мора" - в такт им присвистывает чибис над вересковой пустошью.
   И снова, снова - птичьи крики, блеяние овец, бредущих сквозь вереск,
  дым, запах вяленого мяса, запах старого эля, звук волынки, снова птичий
  крик...
  
  
   Стальная птица распустила тонкое перекрестье крыльев над колыбелью.
  Длинно и узко ее тело