ым.
   А еще была крестовидная гарда - поперечины креста выгнуты летящим
  изгибом (вот они - крылья птицы!). И железные цветы, чудо кузнечного
  ремесла, на конце каждой поперечины.
   (Но не только украшением были их лепестки! Позволяли они зацепить
  оружие противника - и вырвать его из рук поворотом кисти.)
   И была еще обмотанная шагреневой кожей рукоять для двуручного захвата
  - такая же длинная, тонкая, изящно-прочная, как и сам клинок, но теплая и
  приятная на ощупь.
   Шагрень не давала ей повернуться в ладони: если скользка была ладонь
  от пота или же от облегавшей ее латной рукавицы.
   И, конечно, была надпись вдоль лезвия. Девиз, стоящий самого меча, -
  а уж тем более стоящий всех мехов, золотых кубков и овечьих стад,
  составлявших имущество семьи.
   Легкое, несмотря на свою длину, изящное без изощренности - и грозное
  в этом своем изяществе оружие. Клеймора. Прадедовский меч.
   В умелых руках он не уступит мечу-эспадону при всей его убийственной
  мощи.
  
  
   Эспадон? А почему вдруг вспомнился эспадон?
   Привычная память, память бойца, быстро подобрала нужный образ.
   Эспадон - оружие панцирной пехоты, самый большой из двуручных мечей,
  да и вообще из всего клинкового оружия, когда-либо изготовлявшегося
  человеком.
   Широко применялся ландскнехтами, а также спешенными рыцарями. Вернее,
  самыми