аю каждый день, я пашу как вол, и моя жизнь уже
  растрачена, а ты... - она вдруг сорвалась на визг. - Не пей, слышишь, не
  пей, сволочь! Не пей, пока я с тобой говорю!
   Вся она была как на ладони - мелкая, ничтожная душонка, стремящаяся
  ощутить свою самодостаточность любой ценой. Особенно - ценой унижения
  других.
   Если бы она только знала, каково это - носить на себе бремя прошлой
  славы и знать, что ты, такой как есть, сегодняшний, не более
  соответствуешь прошлой славе, чем это толстое, пьяное ничтожество.
   - Сейчас люди разделились на две половины. Те, кто видел звезды, - и
  кто не видел их. Ты сама к кому относишься?
   Но женщина вряд ли слышала его: бармен, умело подталкивая, уже волок
  ее прочь.
   - Я еще увижусь с тобой, мразь! - крикнула она в дверях.
   Мак-Лауд кивнул головой:
   - Меня увидеть легко...
   Бармен возвращался, брезгливо вытирая руки о куртку.
   - Джимми! А сам-то ты помнишь, как выглядели звезды? - спросил старик
  с внезапной тоской.
   - Смутно, очень смутно. Я ведь тогда совсем маленьким был... - бармен
  уже колдовал над каким-то хитроумным коктейлем. - Помню, небо было другое
  какое-то... Синеватое, кажется...
   Он говорил с явным равнодушием. Отличный парень - но ему тоже все
  равно.
  
  
   Ей повезло. Спустившись с верхнего яруса автострады, Луиза сразу же
  увидела