, что его последние слова
  остались непонятыми.
   На сцену из-за кулис выскочил режиссер. Он был вне себя от ярости.
   - Это "Гамлет" или не "Гамлет"?! - вопил он. - Мы пьесу Шекспира
  играем или несем отсебятину?!
   И тут он замер, наткнувшись взглядом на Рамиреса.
   - Вы все перепутали, - вежливо пояснил тот. - Во-первых, "Гамлет" -
  это не пьеса, а хроника. Во-вторых, написал ее не Шекспир, а Саксон
  Грамматик [реально существовавший автор XII века, впервые изложивший
  легенду о Гамлете]. Шекспир, кто бы он ни был, вряд ли будет писать пьесы:
  это фамилия потомственных воителей... ["shakespeare" в переводе
  "потрясающий копьем"]
   И вдруг Рамирес замолчал. Потому что чувство, исчезнувшее было -
  внезапно вернулось, заполняя все его существо.
   Теперь он отчетливо слышал Зов...
   - Прошу простить, но я вас покидаю. Меня действительно ждет далекая
  дорога... Позвольте... - и он вынул из ножен на боку совершенно
  обалдевшего принца Датского его шпагу.
   Быстро, но с достаточной галантностью поклонившись рыдающим от хохота
  зрителям, Рамирес под шквал аплодисментов удалился со сцены.
  
  
  
   27
  
   Конан открыл глаза.
   Да, Конан - теперь ему хотелось слышать свое имя именно таким.
   Но сейчас...
   Хотя он ведь не принял последнюю порцию Энергии