не ведомо смертным...
  
   Вот с кем, значит, столкнулась она... Вот кого попыталась остановить
  заклятьем!
   Не Порождения Сумерек...
   Порождения Ночи!
  
  
   Если бы не этот холодный голос, напевший Элен неведомые строки...
   Если...
   Но не вышло. И не только у Элен - у многих возникла уверенность, что
  некая злая сила, засевшая в мертвом теле, только и ждала своего часа.
   И заговорил люд о неком оборотне, превращающемся не в волка, а в
  адского воина-убийцу.
   Якобы всякий, кому нанесет такой воин рану, превращается в его
  подобие - как приобретает волчий облик жертва укуса оборотня
  обыкновенного...
   (Чуть ли не благом казался всем, уверовавшим в это, оборотень-волк -
  такой знакомый, привычный издавна...)
   И...
  
  
   ...И когда Конана гнали из селенья, привязав руки к поперечному
  бревну, Элен бесновалась в первых рядах гонителей. Выкрикивая оскорбления,
  швыряла камни, требовала, чтобы принесли хворост и огниво...
   Возможно, больше всего в ней бушевала гордость оскорбленной женщины.
  Отказался от нее - ушел к Сыновьям Ночи, будет теперь в далеком Нигде
  ласкать Темных дев...
   Ей и самой мудрено было определить, что она домыслила самостоятельно,
  в ярости и испуге, что нашептали кумушки-подружки, а что...
   Лишь тан Эйн Гусс остановил расправу. Хотя никакой он был не