дующий миг изогнутое лезвие оказалось вплотную возле горла Рамиреса.
   И замерло.
   - Помни, Горец, - проговорил Рамирес совершенно спокойно. - Помни: ты
  сам позвал меня...
   Конан тут же опустил свое оружие. Его лицо вдруг побледнело, на нем
  выступили капельки пота.
   И Рамирес легонько щелкнул его по лбу, словно учитель - нерадивого
  школяра.
   - Да, ты владеешь мечом лучше меня, Горец. Не позволяй же, чтобы меч
  владел тобой!
   И Мак-Лауд поклонился ему, как ученик учителю...
  
  
   Потом они сидели за чаем - все трое. Сидели и разговаривали.
   Луиза смотрела на Рамиреса почти таким же влюбленным взглядом, как на
  Конана: будучи представлен ей, он поцеловал Луизе руку.
   (Она даже не представляла о существовании такого обычая - но было бы
  неправдой говорить, что этот обычай ей не понравился...)
   Рамирес рассказывал, как ему удалось добраться из Лэрга в Нью-Йорк.
  Оказывается, все необходимое - костюм, билет и набор фальшивых документов
  - обошлось ему в стоимость одной украшенной бриллиантами серьги из левого
  уха и две любовных победы.
   - Подозреваю, что меня надули. Особенно последняя из дам - уж она-то
  и сама могла приплатить! Вы уж извините меня, юная леди, - он поклонился в
  сторону Луизы. - Извините меня, но та старуха - едва ли не моя ровесница!
  И последние полтысячелетия на нее наверняка ни один мужчина