сквозь какое-то помещение, узкое и темное, без окон.
   Слабый стон, идущий откуда-то снизу.
   Конан, махнув рукой Луизе (она встала у двери с автоматом
  наизготовку) склоняется над лежащим. Насколько можно рассмотреть, это
  старик - окровавленный и избитый почти до неузнаваемости.
   - Алан?!
   - Карл? - лежащий с трудом приподнял веко. - Как они схватили тебя?!
  Я же ничего им не сказал...
   - Это я схватил их... - Конан ободряюще улыбнулся. - Держись,
  старина... Мы еще им покажем!
   - Нет. Я, во всяком случае, уже не покажу, - шепот доктора Наймана
  был едва различим. - Слушай, Карл... Я ведь так и не успел сказать тебе: я
  ведь перед самим арестом наконец собрался заглянуть в справочник... Теперь
  я знаю, кто такой ДЖОН НОКС!
   - Молчи, молчи, тебе вредно разговаривать...
   - Ни черта мне больше не вредно... Шотландский проповедник
  шестнадцатого века, фанатик-кальвинист... Кстати, умер он все-таки меньше,
  чем за четыреста лет до моего рождения!
   Алан ненадолго умолк.
   - Значит, ты...
   - Да, - сказал Мак-Лауд.
   - Ну что ж... Ты можешь сделать, чтобы небо снова стало таким, как
  раньше?
   - Да, - повторил Мак-Лауд, склонившись к самому лицу Наймана.
   - Так делай это! Я уже не нуждаюсь в твоих заботах...
   Шепот стих. Голова старика, которую тот приподнял из последних