распихивать их по карманам.
   - Так-так, - довольный, бормотал он себе под нос. - Сегодня, впрочем,
  как и всегда, один наш знакомый опять уйдет на волю...
   Дверь раскрылась, и в комнатку вошел толстый негр-полицейский и
  Мак-Лауд. Увидев посетителей, Ричи состроил дурацкую физиономию и напялил
  на нос солнцезащитные очки, еще лежавшие на столе; затем, нагло
  откинувшись на спинку стула, он забросил на стол ноги.
   - Да, да, - занервничал он, - входите, входите, джентльмены!
   Полицейского передернуло. Он подошел к расхамившемуся парню и одним
  движением сдернул с него очки, бросив их на стол, сбил нахально вытянутые
  ноги и, подняв О'Брайна за шиворот, посадил его на стуле так, как, по его
  мнению, должен был сидеть напроказивший тинейджер.
   - Этот господин, - полицейский указал на Мак-Лауда, - хочет
  поговорить с тобой. И запомни, парень, - он начал четко и веско
  выговаривать каждое слово, - на этот раз ты свободен. На этот раз. Но дай
  мне малейший повод, и я тебя загребу. Даже если это произойдет сейчас,
  пока ты еще здесь. Ты сядешь у меня прямо здесь лет на десять. Понял?
   Но Ричи все было нипочем. Он радостно кивнул, поднес, как козыряющий
  болванчик, руку к голове и округлил глаза.
   - Да. Так точно. Конечно, сэр! Все понял, - забормотал он, давясь
  собственным языком.
   Полицейский