тил между указательным и средним пальцами
  длинную связку четок с большим костяным распятием и, подняв глаза к
  потолку, негромко произнес:
   - Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь, - его рука добралась до
  креста, подняла его вверх и трижды осенила крестным знамением бездыханное
  тело юноши. - Все кончено.
   Лицо девушки исказила гримаса страдания.
   - Нет! Нет! - вскрикнула она сквозь душащие ее слезы и, рыдая,
  уронила голову на плечо покойного.
   Удивительно, что оно все еще было теплым.
   Монах перекрестился, накинул на голову капюшон рясы и пошел к дверям,
  где стоял Эйн Гусс.
   - Другие люди тоже умирают сегодня, я должен помочь и им. Мне пора, -
  тихо проговорил монах, склоняя голову.
   - Спасибо тебе, отец Томас, - вполголоса ответил Эйн Гусс, выпуская
  священника на улицу.
   - Отец, почему так? - громко причитала девушка. - Господи!
   - Тихо, - сурово ответил тот, - замолчи. Он умер и его душу не должны
  тревожить крики глупых женщин. Не мешай мужчине умирать. Идем.
  
  
   Тугл потрогал глубокую ссадину над бровью и, облизнув пересохшие
  губы, пригубил пенистый эль из большой глиняной кружки. Сидевший возле
  него Эйн Гусс пустым тоскливым взглядом смотрел на языки пламени,
  метавшиеся в большой металлической жаровне, стоящей прямо у ног.
   - Мы снова остались ни с чем, - тихо и