лируя.
   - Я художник, - почти крикнула она, - я скульптор! Считается, что я
  должна иметь богатое воображение, - она схватила с полки фарфоровую
  статуэтку китайского болванчика и принялась крутить ее в руках. - Но кто
  мог вообразить такое? Мак, я хочу прекратить все это. Я хочу бросить... А,
  черт!..
   Она с грохотом опустила статуэтку на стол.
   - Я думаю, - протянул Дункан, присев на край стола и скрестив руки на
  груди, - что это все к лучшему, Тесса.
   - Ах, вот что ты думаешь!
   - Да, - Дункан кивнул. - Я действительно так думаю.
   - Так значит, ты думаешь, что я тебя бросаю?
   - Да, я так думаю.
   - Дункан, ты живешь четыреста лет, и ты мог бы за это время научиться
  слышать, что тебе говорят.
   - Но ведь ты именно это и сказала.
   - Я сказала, что хочу бросить не тебя, а это место: все, что
  находится здесь, - Тесса развела руками. - Чтобы мы это бросили вдвоем!
  Вот что на самом деле я имела в виду.
   И уже почти шепотом, опустив глаза, она произнесла:
   - Но... Может, это совсем не то, что ты бы хотел услышать? Давай
  уедем, - она опять заговорила быстро и нервно. - Завтра мы будет уже в
  Париже.
   Он сидел, практически не двигаясь, с легкой улыбкой глядя на нее. Она
  словно споткнулась в своем бесконечном словесном беге о его спокойный
  взгляд и замолчала, а он ответил:
   -