себя. У Слэна была великолепная школа
  владения мечом, и он очень хорошо работал таким внешне громоздким оружием,
  как эспадон, - может быть еще и потому, что это было его любимое оружие.
  Так что Конану приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы
  приблизиться к противнику хоть на дюйм.
   Слэн размахивал огромным мечом, стараясь прижать Конана к ветхому
  заградительному бордюру моста, где и собирался нанести свой решающий удар,
  но Мак-Лауд превратился в стремительную вспышку, из которой то и дело
  вылетал острый шип катаны, упрямо пытающийся подобраться поближе к телу
  Слэна.
   Отбив очередной выпад Конана, Слэн прижал серебристо-голубую сталь к
  бетонной плите крепежной конструкции пролета моста и нанес несколько
  ударов кулаком, придерживая свой меч другой, свободной рукой. Казалось,
  что голова Конана оторвется под мощными ударами сильной руки, привыкшей к
  тяжести эспадона. Кроме того, Квинс, по-видимому знал толк и в рукопашной
  схватке, поэтому через секунду очумевший Мак-Лауд полетел на асфальт, едва
  не выпустив из рук свое оружие. Следом за ним, как черный ворон, полетел и
  Квинс, подняв перед собой эспадон, чтобы пригвоздить к земле противника.
   Но он опоздал. Конан уже пришел в себя и готов был сражаться. Ему
  было трудно встать, так как, сделав хоть одно неосторожное движение, он
  тут же бы угодил