сходили! - закричал юноша, глядя на
  начинающих подниматься со своих мест соплеменников.
   - Иди с богом. Иди от греха, - продолжал бубнить Эйн Гусс.
   - Я никуда не пойду, - вскричал Конан и сел на скамью.
   Тяжелый глиняный кувшин с вином опустился на затылок юноши,
  разлетевшись вдребезги, и Конан тут же как подкошенный рухнул на пол,
  теряя сознание. Тугл, скрежеща зубами, накинулся на упавшего, заламывая
  ему руки за спину. Успевшие подняться со своих мест родичи бросились на
  помощь Туглу.
   Сознание провалилось в черный колодец. Разноцветные пятна пестрым
  хороводом завертелись перед глазами, расплываясь в мутные очертания
  человеческих фигур. Пятна лиц, то болезненно яркие и четкие, то пастельно
  размытые и бледные, скалились ненавистью. Они, такие знакомые, вдруг
  превратились в уродливые маски демонов, выкрикивающие странные звуки,
  лившиеся бурным водопадом откуда-то сверху, сливаясь в резкие, грубые,
  ничего не значащие слова, смысл которых, и без того туманный, расползался
  под градом обрушивающихся ударов.
   Дыхание то и дело перехватывал спазм, заставляющий судорожно хватать
  ртом обжигающий воздух. Тугл, друг и брат Тугл, сцепив оскаленные зубы,
  монотонно, как кузнечный молот, наносил своим большим кулаком короткие
  удары. Привкус крови и клокотание в груди мешали Конану дышать.