а Дункана медленно оживала. Развернувшись на пятках к
  Слэну, он занес катану над головой.
   Верхняя половина туловища Квинса, отделенная от нижней и истекавшая
  кровью, приподнялась на руках и прохрипела:
   - Игра окончена, горец?
   Взгляд Дункана был ясен и совершенно спокоен. В нем не было ни
  ненависти, ни радости. Он тихонько проговорил:
   - Может остаться только один.
   И опустил катану на шею Квинса.
   Голова откатилась к решетке. На мертвом лице застыла странно
  самодовольная гримаса, не покинувшая Слэна и после смерти.
   Дункан выпустил из рук меч и, расправив плечи, полной грудью вдохнул
  свежий ночной воздух. Это восхитительно! Бархатная ночь, Тесса в
  безопасности, и больше не надо никого убивать. Он опустил взгляд на
  обезглавленное тело и сразу понял, что передышка была лишь временной. Как
  он ненавидел эти мгновения, когда Сила, словно тяжелый молот, обрушивается
  на усталое тело. Конечно, потом, когда все заканчивается, чувствуешь себя
  заново родившимся, но... Короче, это не так приятно, как может показаться
  со стороны.
   Сгустки ярко-голубых молний заскользили по телу Квинса, опутывая его
  блестящей сетью. Они стекались к перерезанной шее и свивались в круглый
  плотный комок. Он тяжелел и сверкал все ярче и ярче, наливаясь светом и
  энергией. Вот шар оторвался от среза и, продолжая