Рыжеволосая красотка Элен вырвалась из крепких объятий отца и,
  вцепившись ногтями в лицо избиваемого, заверещала дурным голосом дерущейся
  кошки. Если бы не подоспевший Эйн Гусс, то через мгновение юноша лишился
  бы глаз благодаря стараниям бывшей возлюбленной. Держа извивающуюся, как
  угорь на сковородке дочку, Эйн Гусс прокричал в беснующуюся толпу, плотным
  кольцом обступившую еле стоящего на ногах Конана:
   - Расходитесь все! Живо!
   Но его никто не слушал. И через три минуты привязанного к большой
  дубовой чурке Конана уже тащили на веревках к огромному стогу сена на
  окраине деревни.
   - В огонь сатану! - ревела добрая сотня глоток.
   Эйн Гусс, отшвырнув Элен в толпу и схватив Тугла за пояс, ловко
  отбросил его от растянувшегося в пыли Конана.
   - Он твой родственник! Брат!
   - Люцифер не может быть братом! - истошно вопил бородач. - Его нужно
  сжечь!
   - Расходитесь! - перекрыл вой толпы голос Гусса, и в нем звенела
  сталь. - Все! Больше сегодня ничего не будет! Вы никого не сожжете!
  Расходитесь! Я вам приказываю!
   Сознание в который раз с адским упорством возвращалось к Конану, не
  давая возможности забыться и не видеть больше этого кошмара. Вой ревущей
  толпы отдавался в голове резкими отвратительными звуками.
   Прекрасная Элен, сверкая безумными глазами, бросилась вперед, крича: