- В огонь его! В огонь!
   Мощные руки отца схватили ее за плечи и втолкнули обратно в глубину
  вновь взрывающейся воплями толпы. Люди приближались к Конану и Эйну Гуссу.
  Тяжелое дубовое полено скользнуло по ноющей спине юноши. Горящий
  позвоночник с трудом разогнулся. Затекшая рука вместе с привязанным
  бревном подалась вперед, отталкивая озверевшего Тугла.
   - Ты идти можешь? - услышал Конан над ухом тихий голос Эйна Гусса.
   Он поднял ничего не понимающий взгляд и одними губами ответил:
   - Я - нет, но тело мое уйдет отсюда.
   - Тогда уходи. Беги, мой мальчик, спасайся!
   Гусс вытолкнул из толпы истерзанного Конана и, раскинув руки,
  принялся сдерживать штормовой натиск соплеменников, кричащих, но не
  решающихся всерьез штурмовать такой бастион.
   Конан посмотрел в последний раз в глаза Эйна, обрамленные густой
  сетью глубоких морщин, и проговорил:
   - Я не забуду тебя, Эйн Гусс.
   Морщины стали глубже.
   - Прощай, Конан. Храни тебя Господь, несчастный ты человек...
  
  
  
   7
  
   Серебристый "кадиллак" выехал из подземного гаража, в котором давали
  напрокат машины, и, быстро набирая скорость, понесся по полупустынной
  улице в сторону Бруклинского моста. Рука с сетчато-металлическими и
  кожаными украшениями на запястье и массивными перстнями