скорками ажурной резьбы. Посетительница пробежала глазами по
  копью и, как-то с холодком отнесясь к предложенной вещи, стала осматривать
  полки, на которых были выставлены и другие предметы.
   Внезапно ее глаза вспыхнули.
   Стараясь держать себя в руках, она, щурясь, внимательно уставилась на
  превосходную саблю, помещенную в черный бархат и аккуратно заправленную
  под стекло.
   Дункан перехватил ее взгляд. Странное чувство вдруг овладело им: ему
  показалось, что посетительница пришла сюда именно за этим клинком. Но это
  было что-то, едва уловимое, и, не подав вида, он просто еще раз кивнул.
   Женщина подошла к шкафчику и, указав на него, спросила:
   - Вы позволите?
   - Да, только осторожно. Клинок специально обработан. Острый как
  бритва.
   Она извлекла саблю из заточения в стеклянном саркофаге и, взявшись за
  широкий серебряный эфес, покрутила оружие в руках.
   - Не волнуйтесь, - успокоила она Дункана, - я прекрасно знаю, как
  вести себя с острыми предметами.
   - Не сомневаюсь, - улыбнулся Мак-Лауд, видя, с какой нежностью она
  держит это грозное оружие.
   - XVII век?
   - Немецкая сабля. Зильбер, - уточнил Дункан.
   - Да, я знаю. Его изготовила семья оружейников Остинов для герцога
  Габелсбергского.
   Это знание истории сабли еще больше насторожило Дункана.
   - О-о-о, - протянул он, - вы разбираетесь