рульному автомобилю - к ожидавшим его
  полицейским, уже успевшим опросить добрую дюжину прогуливающихся в парке
  людей, но так ничего и не выяснивших по поводу разрисованных скульптур.
  
  
   Домой Тесса и Дункан вернулись уже поздно вечером. Они страшно
  устали, потому что приводили в порядок композицию на парковой лужайке.
  Необходимо было одну за другой смыть растворителем все проклятые цифры и
  потом восстановить потертую поверхность новым слоем гипса.
   Поэтому только переступив порог дома, Тесса тут же отправилась в душ,
  где долго, бесконечно долго стояла под горячими струями воды, согреваясь
  после поездки домой в промозглом отсыревшем "лендровере" и с закрытыми
  глазами шепча что-то себе под нос. Дункан какое-то время находился возле
  дверей в кухню и смотрел на силуэт ее тела в молочном стекле стены.
   Постояв так с минуту, он, тяжело вздохнув, отправился в кухню, где,
  ловко орудуя разнообразными приспособлениями, принялся готовить бутерброды
  и варить кофе. Собрав на небольшом подносе ужин, он пошел в комнату.
   Шум воды стих, и теперь Тесса лежала на диване, обложившись подушками
  и прикрыв ноги шерстяным пледом. Подсунув под щеку кулак, она смотрела
  прямо перед собой полуприкрытыми глазами и лишь иногда тяжело, судорожно
  вздыхала.
   Как только Дункан появился на пороге, Тесса повернулась к нему и
  совершенно