и, переплетаясь в шипящий клубок, пронеслись по насыпи, взрывая
  тяжелые вазоны с розами.
   Осколки керамики и комья земли разлетелись во все стороны. Описав
  полный круг и разрушив все, что оказалось на их пути, молнии набросились
  на Дункана. Электрические разряды пронзали тело, превращая уставшие мышцы
  в стальные канаты.
   Ноги Мак-Лауда подкосились, и он рухнул на клумбу в отцветающие цветы
  и декоративную траву. Обжигающий поток ворвался в задыхающиеся легкие,
  наполняя их болью и захлестывая горло резким привкусом крови.
   Ослепительная вспышка разорвалась перед глазами, застилая весь мир
  кровавой пеленой. На мгновение сознание бильярдным шаром вылетело из
  черепной коробки. Змеи, шипя и извиваясь, еще раз облизали скованное
  ремнями судорог тело и, поднявшись вверх, ушли в глубокую голубую бездну
  осеннего неба.
   На террасе появилась Ребекка. Волосы ее были растрепаны, а в руке она
  сжимала кривой турецкий ятаган, очевидно, сорванный в спешке со стены.
  Увидев лежащего без движения Дункана, она подошла ближе и медленно
  склонилась над ним.
   Мак-Лауд застонал и открыл глаза.
   - Господи, - прошептала она, дотрагиваясь дрожащими пальцами до его
  лица.
   - Все в порядке.
   Мак-Лауд приподнялся на локтях и сел. Подняв с травы лежащий рядом
  зильбер, он протянул его Ребекке.
   - Теперь