е войдет дважды в одну реку, ибо в
  следующий миг и он не тот, и река не та...
   Даже в почти непроглядной тьме мудрено было Мак-Лауду не узнать эти
  края. Пусть разум и забыл бы - душа не забудет...
   Преходящи люди Земли Скоттов, но вечны ее холмы. Вечны скалы и
  плоскогорья, поросшие вереском, способным укрыть коня вместе со всадником.
  Вечен рев прибоя в узких фьордах, прорезающих линию побережья.
   И вечны легенды...
  
  
   Да, грустны хайлендские песни, и заунывна музыка-пиброх, рождаемая в
  кожаных утробах волынок. И каждый волынщик бережет родовое плетение
  музыкального узора, передавая мелодию пиброха старшему сыну с не меньшей
  заботливостью, чем цвета клановой юбки или старинный меч-клеймору.
   А слова бродячих бардов, у которых нет даже волынки, да и вообще
  ничего нет, кроме серебряно звучащего голоса да ножа с выгравированным на
  лезвии цветком чертополоха за отворотом чулка, - слова их бывали веселы,
  бывали задорны.
   Но потаенная печаль проступала сквозь это веселье...
   И задорен буйный шотландский танец - флинн. Однако мало веселья
  проглядывает в желании танцоров "подержать судьбу за бороду", когда они,
  распаленные пляской, перескакивают через скрещенные в ярде над полом
  лезвия клеймор.
   При этом отнюдь не специально для танца изготовлены эти мечи или
  палаши с огромной,