лейморы, что
  после славной битвы исторгнет душу из тела. Вот отчего говорят: веселы
  войны!
   Если кровь - пусть она льется рекой! Если легли трупы - пусть они
  громоздятся грудами! Почти неведомо хайлендерам примирение, и в ненависти
  они заходят едва ли не столь же далеко, сколь и в дружбе.
   Или в любви...
   Этот путь жесток, но честен. По нему можно идти, не уродуя
  собственную душу.
   Во всяком случае, какое-то время...
  
  
   Да, надолго выпал Хайленд из хода истории. Будто застрял он в той
  эпохе, когда викинги плавали вдоль побережья на узких, хищных ладьях,
  увенчанных драконьими головами.
   Но, может быть, за то и ценят Северную Шотландию? Многое не сумела
  она приобрести, - но многое сумела и не утратить.
   Как знать, не оттого ли столь богата Шотландия мудрецами и поэтами,
  что ежеминутно нависающая над головой смерть заставляет с особой тонкостью
  чувствовать жизнь...
   И не оттого ли и сейчас, и через многие века во всем мире будут жадно
  слушать баллады шотландских горцев, любоваться неповторимым узором тартана
  или многоцветьем росписи старинных книг...
   А во время клановых праздников потомки хайлендеров, которых разметало
  по свету от Аляски до Австралии, неизменно облачаются в одежду и цвета
  своего клана - юбку-килт, плед и клетчатую шапочку. На пояс же цепляют
  споррэн - огромный