ль из тюленьей шкуры.
   И говорят о себе в такие дни лишь во множественном числе: "Мы -
  Мак-Интайры из Лэрга"... "Мы - Канингемы с Барра..."
   "Мы - Мак-Лауды из Глен-Финен..."
   Но все же, все же...
  
  
   Говорили в старину: не получит мертвый ни пенни, ни травинки, ни
  клока шерсти с худой овцы - будь он тан или последний свинопас.
  
  
  
   2
  
   Все же опасно дергать судьбу за бороду.
   И лгут те, кто говорит о веселых войнах, - даже если правы они насчет
  щемящей грусти хайлендских баллад. Но оттого, быть может, и грустны песни,
  что войны длятся веками, и не видно им конца...
   А погибнуть с честью - можно лишь для себя. Для твоих родных и
  близких ты просто гибнешь - и малым облегчением становится для них
  завоеванная тобою честь...
   ...Конан встал. Предрассветная прохлада коснулась его тела холодными,
  влажными пальцами. Небо на востоке уже начинало окрашиваться алым - будто
  кровь вытекала из широкой, в пол-горизонта, раны.
   Сколько времени он пролежал так, прислушиваясь к своим мыслям?
   Долго. Достаточно долго, чтобы угли близкого пожарища почти
  прогорели, а визг смертельно раненной лошади вдалеке сменился глухим
  хрипом.
   (Помнил Конан: лошади крепки на рану. Долго они цепляются за жизнь -
  и умирают медленно, трудно).
   Рядом с багровыми