- тем
  неожиданней, быть может, окажется финал спектакля.
   Спектакля, где нет зрителей, а расплата за участие в игре - жизнь...
  
  
   Встали под вековым дубом, высящимся на окраине селения, четыре
  оруженосца. И каждый держал под уздцы рослого коня, тоже заключенного в
  сталь поверх стеганой попоны.
   А через сучья древнего дерева были переброшены толстые канаты. С
  одного конца каждого из них была укреплена планка сидения, а за другой
  конец взялось по несколько здоровенных парней.
   Тяжело, со звоном ступая, подошли к лошадям латники. С каждым шагом
  они глубоко впечатывали в вереск железные башмаки, оставляя на зелени
  черные шрамы.
   А потом сели тан и его братья на планки-сидения. И взлетели вверх,
  когда потянули дюжие руки за канаты, переброшенные через ветви дуба.
   Взлетели, как мальчишки на качелях... Или как казненные - на
  виселицах.
   Взлетели - и опустились в седла с высокими, словно спинки кресел,
  луками.
  
  
   Усмехнулись при виде этого старейшины клана: в их время - не так
  латники на коней взбирались... Когда они, старейшины, были молоды, - любой
  рыцарь, даже из самых тяжеловооруженных, сам ногу в стремя ставил, сам,
  без подсаживающих, взгромождал свое тело в седло.
   Эх, молодежь изнеженная пошла... К чему только придет Хайленд еще
  через пару-тройку поколений?!