Хайленде найдется женщина, которой не пришлось бы
  бинтовать раны мужчинам своей семьи.
   Сперва - отцу или старшему брату. Потом - мужу. Еще через сколько-то
  лет - сыновьям...
   А там и внукам, если доживет она до той поры...
   И - не видно конца круговороту.
  
  
   Случилось так, что в стоящем на отшибе жилище Дункана не было
  женщины, способной наложить повязку.
   Старшим в роду после смерти родителей оставался Дункан. Оттого и не
  завел он жену, пока не выдал замуж всех своих сестер.
   Все же - выдал... И свадьба его должна была состояться через месяц...
   Теперь - не состоится.
   Но так ли, иначе ли, но в доме его теперь обитали одни старухи -
  бабушка и две пожилые тетки. Их руки дрожали, глаза были слабы.
   А сестры - что ж, сестры ушли в другие дома. И их мужья сегодня тоже
  не остались невредимыми.
   Однако невеста Дункана, прекрасная Дженет, дочь Лина, прибежала в тот
  же миг, как ее жениха внесли во двор. Хотя ее дом тоже не миновало горе...
   Своими тонкими, но крепкими пальцами, привычными и к прялке, и к
  серпу, она тщетно пыталась извлечь из зияющей раны железо. Но - не смогла.
  И навряд ли лекарь, если бы за ним все-таки поскакали, добился бы
  большего.
   Изогнутые, вычурные зубцы, украшавшие острие офицерской пики, не были
  предназначены для того, чтобы усугублять страдания,