надежный,
  какой могла. Оправленную в серебро иконку с ликом святой Дженевьевы.
   Видно, не снизошла до Дункана ее небесная покровительница...
   Иконка все еще лежала на его груди, прямо напротив сердца. Так никто
  и не осмелился снять ее, когда разрезали окровавленную одежду.
   - Это будет мне память о тебе, Дункан, - сказала Дженет вслух.
  Осторожно потянув шелковую ленту через голову лежащего, она сняла образок
  и повесила на шею себе.
   - От сердца - к сердцу!
  
  
   - ...От сердца - к сердцу!...
   И, забыв о своей святой покровительнице, о своей недавней
  мольбе-клятве, даже о любви своей забыв, - Дженет шарахнулась в сторону,
  взвизгнув совсем по-женски. Ужас настиг ее.
   Потому что именно в этот миг мертвец шевельнулся, открыв глаза.
   Слабый голубоватый свет лучился из-под его век.
   И такое же сияние исходило от раны, быстро закрывающейся по краям,
  образуя неровный шрам - хотя в центре ее все еще торчал бурый от крови
  стержень наконечника.
   Это длилось недолго - но Дженет успела разглядеть голубую вспышку
  света.
  
  
   Если бы чудо Воскрешения произошло не после, а до того, как с груди
  Дункана был снят образок...
   Но сейчас - все выглядело так, словно какая-то злая сила,
  угнездившись в теле, только и ждала возможности избавиться от освященного
  предмета.
   И, когда