лое, широкое лезвие алебарды на рубящем взмахе не задержалось
  даже на мгновение. Так не задерживает топор лесоруба попавшая под удар
  травинка. И от левой подмышки до правых ребер рассекла алебарда грудную
  клетку Дункана Мак-Лауда, напрочь разрубая в своем движении легкие,
  сердце, кости позвоночника.
   Столь силен был удар, что на четверть лезвия вошла секира алебарды в
  дуб, к которому Дункан прижимался спиной...
  
  
   Так и оставили его тогда враги в неподобающей покойнику позе - стоя
  пригвожденным к дереву. Чтоб другим неповадно было!
   Даже алебарду для этого не пожалели, хотя цена ей - пять овец...
   И Конан, нашедший Дункана почти через сутки, много сил и времени
  потратил на то, чтобы извлечь ее из вязкой древесины. А еще больше времени
  и сил ушло у него, чтобы убедить Дункана в том, что он все-таки остался в
  живых.
   Синеватый шрам перечеркнул тогда его грудь - и длина его была не
  менее тринадцати дюймов...
  
  
   - Помню... - прошептал Дункан.
   И - глаза закатились, голова упала на грудь - он обмяк на руках
  успевшего вовремя подхватить его Конана.
   Потому что груз воспоминаний о прошлой жизни обрушился на него,
  подобно мраморной плите.
   - Ничего! - Конан Мак-Лауд успокаивающе кивнул в сторону Дженет, лицо
  которой мгновенно залила смертельная бледность.
   - Это пройдет...