Дункана, не оставив следов. Правда,
  точно так же - разом! - она может и вернуться...
   Он знал за собой такое качество...
   - Так давай, наконец, обедать! - Дункан склонился над туго завязанным
  узелком.
   - Что там приготовили наши бабы?
   ("Бабы" - это, конечно, о всех, теперь уже четырех, женщинах его дома
  было сказано. Вот так, скопом.
   Значит, и о Дженет - тоже...)
   В узелке оказался копченый желудок, набитый ароматными травами и
  овечьим мясом.
   - Хэгиш... - произнес Конан с непонятной лукавинкой.
   Непонятно - об обеде ли он это сказал...
  
  
   Говорили в старину: тот, с кем ты преломил хлеб - друг. А если
  станешь враждовать с ним - то кусок этого хлеба встанет у тебя поперек
  горла...
   И опять над горизонтом поднялось дневное светило - в сорок восьмой
  раз, считая с того утра, как Конан вырвал из тела Дункана зазубренное
  железо.
   Старухи так и не смогли привыкнуть к новому постояльцу. Украдкой они
  крестились, сплевывали через левое плечо, да и вообще без нужды избегали
  даже приближаться к Конану. А уж говорить с ним - упаси Всевышний!
   Дженет же... Впрочем, она всегда понимала все и сразу. Но и ей было
  нелегко...
   Как-то раз, улучив момент, Конан смог обменяться с ней парой слов без
  свидетелей.
   - Скажи мне - только откровенно! - что тебя мучает, девочка?
   Дженет