ть, оставшись
  последним из бессмертных...
  
  
   А пока что ему оставалось лишь неловко гладить по голове Дженет,
  когда она, плача и смеясь одновременно, припала к его груди. Как ребенок в
  минуту горя или радости припадает к груди взрослого...
   Вот так странно, неожиданно проявилось у Дженет счастье от
  пробудившейся надежды.
   Надежды на любовь...
   - Ну перестань, ну что ты... - шептал он. - Не надо... Не бойся! Ну,
  как тебе не стыдно - ведь большая же девочка. Вот Дункан нас увидит - что
  он подумает?
  
  
   А Дункан видел. Он стоял в дверном проеме и смотрел на них с
  изумлением. Именно изумление застыло у него в глазах - не ярость...
   И ладонь он даже не подумал положить на эфес...
   "О, ты делаешь успехи, ученик мой... Ничего, ты у меня еще станешь
  Мастером!"
   Разумеется, вслух этого Конан не сказал. Он вообще ничего не произнес
  вслух. Только глазами знак сделал - поймав взгляд Дункана:
   "Уйди! Не напугай ее..."
   И, помедлив, с непривычной робостью прикрыл Дункан Мак-Лауд перед
  собой дверную створку, осторожно придерживая ее, чтобы не обернулась в
  испуге Дженет, услышав скрип петель.
  
  
   Говорили в старину: много женщин бывает у воина, но восплачет по нему
  - лишь одна...
  
  
  
   11
  
   Теперь они сражались на крутом склоне - Дункан внизу,