зу, Конан сверху.
   И нелегко было отражать удары, если противник может поразить тебя в
  любое место, а ты ему достаешь только от колен до пояса. Да еще густая,
  испокон веков некошеная трава затрудняет движения.
   Ну что ж - воин должен уметь сражаться и тогда, когда это нелегко!
  Иначе - не быть ему воином...
   - Терпи, терпи, ученик! Вот подойдет зима - я твои силы еще и в
  рыхлом снегу опробую...
   - В снегу... - пропыхтел Дункан. Сказать что-либо еще у него не
  хватило дыхания.
   - Да, в рыхлом снегу глубиной по грудь. И в холодной воде - той же
  глубины. А еще - в лесном завале, на каменистой осыпи... А ты как думал,
  ученик?
   На этот раз Дункан вообще ничего не ответил. Он отчаянно пластал
  клинком воздух - но, показалось ему, что только ветер, поднимаемый его
  оружием, сам относит противника на безопасное расстояние...
  
  
   А потом они уселись на этот же склон, тяжело дыша. То есть это Дункан
  дышал тяжело, а грудь Конана вздымалась не чаще, чем обычно.
   И Дункан знал: причина - не в том, что тот оказался сверху. Во время
  прошлой тренировки они на пробу поменялись местами.
   Результат оказался тот же...
  
  
   - Неплохо, неплохо. Вчера ты при таком бое был бы пять раз убит, а
  сегодня - лишь трижды. Совсем неплохо!
   - Трижды?!
   - Да. Не спорь - я считал.
   Дункан вспыхнул было