меч есть все, а все есть меч!
  И твои мысли, и твое тело, и твой клинок, конечно, - все!
   - А что, это не одно и то же?
   - Да, значит, ты понял даже меньше, чем ничего... Ну, что тебя еще
  интересует сейчас?
   - Многое... - Дункан вдруг оживился. Впервые его учитель обратился к
  нему с подобным вопросом.
   - Меня интересует, сумел ли тогда я убить того, кто устроил мне
  первую смерть. Интересует, скоро ли нам удастся показать Фархерсонам, кто
  хозяин в долине Алмайне. Интересует, остался ли жив молодой Габур,
  которого увезли, израненного, к какому-то прославленному целителю. Потому
  что, если он оставил этот мир...
   - И что же тогда? А, понимаю... Если умер от ран последний из сыновей
  Форгейма, значит, место тана...
   - Нет, ты не подумай... Я не желаю ему смерти... - Дункан в смущении
  потупился.
   - Верю. Но если он все-таки...
   - Да! Если он все-таки умрет - кто возглавит Мак-Лаудов?
  
  
   Эти слова Дункан выкрикнул почти с вызовом. И - ничего.
   Ничего...
   Будто в пустоту он свой вызов бросил.
   Конан Мак-Лауд смотрел на него не с удивлением - с откровенным
  любопытством. Так путник в горах смотрит на причудливый камень, которому
  игра дождя и ветра придала облик человеческой фигуры.
   Издали - ну прямо как человек (путник и сам уже готовился заговорить
  с этой фигурой, вдруг выросшей